Как побил государь
Золотую орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам
И велел благодетель,
Гласит летописцев сказанье,
В память оной победы, да выстроят
Каменный храм.
И к нему приводили
Флоритийцев и немцев и прочих
И наземных мужей,
Пивших чару вина в один дых
И пришли к нему двое
Безвестных Владимирских зодчих
Двое русских строителей,
Статных, босых, молодых
И пришли к нему двое
Безвестных Владимирских зодчих
Двое русских строителей,
Статных, босых, молодых
Лился свет, с ледяное оконце
В Кремле, грановиты палати
Изразцовая печка,
Божница, жара и угар
И в пасконных рубахах
Пред Иваном четвертым.
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
Смерды, а сможете ль церкву сложить
Иноземных пригожей.
Чтоб была благолепней
Чужестранных церквей, говорю
И тряхнув волосами,
Ответили зодчие сможем,
Прикажи, государь,
И ударились в ноги к царю.
И тряхнув волосами,
Ответили зодчие сможем,
Прикажи, государь,
И ударились в ноги к царю
Государь приказал,
И в субботу на бердной неделе
Покрестясь на восход,
Узелками схватив волоса,
Государевы зодчие,
Фартуки наспех надели,
И на крепких плечах,
Кирпичи понесли на леса,
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выставляли столбы
И работой соею горды
Купол золотом жгли,
Крыли кровлю лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды
Вот уже потянулись
Стрельчатые башенки к верху
Перемычки, балкончики,
Луковки, да купола,
И дивились ученые люди,
Точно, эта церковь пригожей,
Краше вилл итальянских
И пагот индийских была.
И дивились ученые люди,
Точно, эта церковь пригожей,
Краше вилл итальянских
И пагот индийских была.
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван:
В алтаре и при входе,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева,
Изукрашен дзило
Византийским суровым письмом.
А под этой постройкой,
Торговая площадь жужжала,
Таравата кричали купцам
«Покажи, чем живешь!»
Ночью, подлый народ,
До креста пропивался в кружалах
А утрами истошно вопил,
Становясь на провеж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
А в московской неволе
Томились татарские ханы,
Переметчики черной,
Посланники Золотой Орды.
И над всем этим срамом
Та церковь стояла.
.......